Обзор основных событий, за развитием которых нам предстоит наблюдать в дальнейшем.

2025 г можно с полной уверенностью назвать временем кризисов и тупиков, в которые забрели многие люди, страны и процессы. Из этого можно предположить, что дело идет к большим войнам,социальным и политическим катастрофам — как международного и глобального плана, так и региональных, и внутренних гражданских. И развязка представляется очень тяжелой.

Одним из самых шумных событий стала война Израиля и Ирана в июне, продлившаяся 12 дней, в ходе которой израильцы продемонстрировали свое преимущество в разведке, диверсионной деятельности и технологиях, но в то же время — и полную зависимость от помощи США и западных стран. В Иране же к войне оказались не готовы, прежде всего в вопросах внутренней безопасности — начиная от военных объектов и заканчивая командными чинами. Что впрочем неудивительно, так как у Ирана не было опыта боевых столкновений с технологически превосходящим противником, и их методы базируются на представлениях 20-30 летней давности. В области ракетостроения конечно наблюдались определенные плюсы, но во всем прочем ставшая привычной картина — громкая и пафосная риторика, нерешительность политического руководства, переговоры и компромисс при первой же возможности.

Отсутствие у Ирана воли отстаивать свою позицию и проявившаяся неспособность защитить своих прокси и союзные режимы прямым образом влияет на обстановку в Ираке, где в течении всего года нарастало американское давление на правительство и военное руководство с требованием ликвидации проиранских группировок, в противном случае угрожая израильскими авиаударами по их штабам, базам и расположению командования. В качестве альтернативы авиаударам им был предложен достаточно мягкий вариант — сдача оружия, упразднение деления на фракции, вхождение в государственную структуру Хашд Шааби посредством формирования батальонов и подчиненность общему командованию правительственных сил Ирака, что должно их лишить возможности действовать самостоятельно в поддержку Ирана или как-либо еще. Причины такой мягкости вполне понятны — стремление сохранить их как боеспособные единицы, избежать риска ослабления правительственных сил безопасности и столкновений вплоть до гражданской войны. Если изначально фракции это отвергали, называя «американо-сионистским планом по ликвидации сопротивления», то чем дальше продвигалось время, тем все больше задумывались — а не принять ли им это не такое уж и плохое предложение? Так как на данный момент никакой реальной помощи ни от Ирана, ни от стран союзных Ирану ждать не приходится, а вести сражение в одиночку, без поддержки и в невыгодных для себя условиях они не привыкли. Разоружаться отказались только две группировки — Катаийб Хезболла и Харакат Нуджаба, но пока неясно, насколько твердым будет это решение.

Одновременно с этим также усиливалось давление США на правительство Ирака с целью привлечения его на свою сторону против Ирана, что ставит режим Зеленой Зоны, состоящий в большинстве своем из лиц напрямую или косвенно связанных с Ираном, но при этом критически зависимый от военной помощи США, в крайне сложное положение, и попытки и далее жить по принципу «и вашим, и нашим» все сложнее. Особенно после выборов, прошедших в ноябре 2025 г — как сообщают информированные источники, США поставили Ираку достаточно ясные условия о том как должно будет выглядеть новое правительство, сформированное по их итогу, но иракские политики и партии не могут его выполнить, так как пребывают в состоянии глубокого раскола и банально не могут договориться между собой. Иракские шиитские партии, из которых состоит большая часть правительства и парламента всегда грызлись друг с другом, эта ситуация не новая, но если раньше Ирану удавалось кое-как приводить их к общему знаменателю усилиями своих эмиссаров, то с каждым разом это становится все труднее — тем более сейчас, когда усилилось разочарование в иранской стороне и пришло понимание, что особой помощи от нее ждать не стоит.

Также появились слухи, что якобы США настаивают на том, чтоб следующим премьер-министром стал «суннитский» политик Мухаммад аль-Халябуси, нарушив тем самым традиционный порядок, согласно которому пост премьера принадлежит представителям шиитских партий. Если эта информация близка к действительности, то это внесет еще больше раскола на иракскую политическую сцену и еще сильнее усложнит поиск компромиссов. Более премлимой альтернативой стало бы оставить нынешнего премьера Судани на второй срок, к чему он и сам всячески стремится.

Слухи про Халябуси возбудили надежды у политически близорукой части суннитской общественности,которой «легальные суннитские политики» на протяжении нескольких лет внушают что якобы США «вот-вот» оставят поддержку шиитов и повернутся лицом к суннитам, и с этого-то и начнутся перемены к лучшему. Но правда в том, что и сам Халябуси, и все эти «легальные суннитские политики» такая же часть американской оккупационной политики, установленной после 2003 г как и шиитские партии, и шиитские ополченцы, и что массовые репрессии, и пыточные тюрьмы для лиц суннитского вероисповедания внедрены и функционируют с ведома и при поддержке американцев, а шиитские ополченцы в этой системе выступают в роли пугала, на которое можно перекладывать ответственность за все происходящее, делая вид что США и режим Зеленой Зоны тут вообще не при чем, и вообще они «за справедливость и законность». Скорее «легальные суннитские политики» заодно с представителями шиитского вероисповедания будут заниматься карательными акциями против своих единоверцев (что они впрочем делают и сейчас).

Вышеперечисленные конфликты в сочетании с необходимостью формировать новое правительство по итогам выборов (что в Ираке может занимать от нескольких месяцев до года), нарастание конфликтов между разными партиями и фракциями, а также возможность второго раунда войны Ирана и Израиля с вовлечением в нее проиранских групп создают крайне опасную ситуацию для режима Зеленой Зоны, и пути выхода из нее представляются все более неясными. Тем более пока непонятно, как поведут себя сторонники Муктады ас-Садра и отказавшиеся разоружиться фракции ополченцев.

Другим шокирующим фактом стало решение о выводе сил международной коалиции США с баз на территории подконтрольной правительству Ирака на базу Харийр в Иракском Курдистане — который хоть и был запланирован заранее, но все равно оказал шокирующий эффект на иракские власти, даже на тех кто громче всех орал о необходимости изгнать американцев. Как заявил один из политиков, график ухода США из Ирака был составлен при премьерстве Мустафы аль-Казими в 2020-2021 г, из рассчета на то, что к 2025 г террористы ИГ должны окончательно ослабеть и не представлять угрозы. Однако что-то пошло не так, и объективные факты указывают, что хотя количество террористических атак и сократилось до исторического минимума — это свидетельствует лишь о том, что количество атак сократилось, и ни о чем больше, а сами террористы от этого никуда не делись и не перестали представлять опасности. А те нападения, что происходят, отличаются своей изощренностью, подготовленностью и целенаправленностью, и судя по всему, как бы не вещали про «успехи разведки», у правительственного командования Ирака нет никакого представления, что происходит среди террористов и нет возможности объективно оценить их положение. Что порождает многочисленные тревоги по поводу ухода США даже в Эрбиль — а вдруг не успеют, а вдруг геополитическая ситуация (о ней позже) к тому располагать не будет? Что бесполезна надежда на то, что помощь от Ирана сможет переломить ситуацию, в Зеленой Зоне осознали еще в 2014 г. Остается только наблюдать, чем обернется подобное решение.

К концу 2025 г в Газзе произошло более-менее стойкое перемирие — хотя Израиль и продолжает наносить удары, но хотя бы в меньших масштабах, что создает больше безопасности для мирных жителей. В остальном поводов для радости нет — планы и договора Трампа по сути отдали сектор, частично или полностью, во власть международных структур и комитетов, которые будут реализовывать в нем разные «невиданные доселе проекты», а судьба самого населения представляется неясной. Израиль оккупировал примерно половину сектора, в то время как не желающие жить под его правлением палестинцы согнаны к морю, где пытаются хоть как-то выжить. Начался более-менее стабильный подвоз продовольствия, но в то же время положение осложняется зимними дождями и отсутствием иного жилья кроме палаток.

При этом позиция Хамас мало что решает в этих раскладах. Находясь в изолированном анклаве, не имея возможность восполнить запасы проводольствия и оружия, движение не может продолжать даже партизанские атаки низкой интенсивности, или как-то серьезно помешать реализации планов США и Израиля. Наверное единственное что могло бы изменить ситуацию — это вооруженный прорыв блокады Газзы извне с организацией стабильного коридора для подкреплений и припасов, но ничего такого так и не случилось — уже хотя бы в силу того, что все страны региона, находящиеся поблизости зоны конфликта, прилагают все усилия, чтоб этого не произошло. Неизвестно, какие планы и цели в действительности ставила перед собой атака 7 октября 2023 г, но реузьтаты ее выглядят удручающе. Возможно командование Хамас рассчитывало на помощь внешних сторон, таких как Ирана и своих коллег по стану проиранских прокси, но ее не последовало. И как мы уже говорили выше, неспособность Ирана поддержать Хамас, Хезболлу и режим Асада в Сирии очень сильно ударила по авторитету Тегерана и репутации проекта «оси сопротивления».

Жители Газзы оказались перед неясной перспективой — от насильственного выселения до продолжения выживания в палатках, и неизвестно как надолго затянется эта ситуация. Заявления с глубокой озабоченностью, митинги и флэшмобы в поддержку тут явно ничем помочь не в состоянии. Скорее они играют обратную роль — отвлекают внимание и усилия людей на действия, которые никак не способны исправить положение в Газзе, позволяя Израилю молча делать свое дело.

Также в течении года в результате изральских ударов были убиты несколько командиров сил Хамас в Газзе, самым видным из которых был пресс-секретарь вооруженного крыла Абу Убайда.

Крайне пассивное поведение в отношении событий в Газзе по сути дает Израилю исторический шанс на максимально возможное расширение своего регионального влияния — так как реакция Ближнего Востока или молчание, или визгливое осуждение, но исключительно на словах. Вопрос только как и в какой мере он им воспользуется.

В Сирии пришедший к власти в декабре 2024 г новый режим под предводительством Ахмада аш-Шараа, что называется, превзошел все ожидания. Была отброшена вся исламистско-джихадисткая риторика, и перед общественностью предстал типичный арабский светский режим с некоторым, крайне умеренным исламским оттенком. В стране была принята конституция, практически один в один списанная с конституции Башара Асада, проведены демократические выборы в национальную ассамблею, в рядах правительства должности заняли женщины и поддерживающие ЛГБТ активисты. В качестве примеров, которым собирается следовать в вопросах государственного строительства, новый режим назвал Сингапур и программу «вижн-2030» в Саудовской Аравии, которая известна своим радикальным отходом от норм Ислама.

Не меньше вопросов вызвал и «новый символ сирийской идентичности» в виде орла золотого цвета с неестественным образом широко расставлеными задними лапами. Утверждается, что над логотипом несколько месяцев трудилась команда лучших дизайнеров, но все равно у них получился несколько видоизменненный герб одной из виноделен Германии. Более исторически подкованные пользователи заметили в птичке значительное визуальное сходство с орлом баал-шамина — языческого божества местных древних народностей, которому римляне поклонялись в Пальмире, где и сохранились барельефы с изображением этого самого орла, в то время как сам храм баал-шамина был взорван террористами ИГ в 2015 г. На то, что сходство — не просто сходство, намекает интервью с создателями герба, которые заявили что в ходе творческого процесса вдохновлялись «ассирийской и пальмирской цивилизацией» (вопрос участия винодельни в процессе вдохновения остается открытым). Подобный символ с крайне сомнительным подтекстом совершенно немыслим в качесте государственного в той стране, где хоть немного серьезно относятся к религиозным нормам.

Кроме того, новый режим был без меры обласкан чуть ли не всеми западными и арабскими странами, международными СМИ и лично Трампом, что автоматически вызывало вопросы о причинах такого ажотажа и обстоятельствах, сделавших правительство Ахмада аш-Шараа рукопожатым среди мировых элит. Прояснили этот вопрос публикации СМИ о давних связях Ахмада аш-Шараа и его приближенных с британскими структурами и фондами, в числе управляющих которыми числятся бывшие и нынешние члены британского правительства. Так стало известно, что один из таких фондов Intermediate, связанный с бывшим премьер-министром Тони Блэром, в течении нескольких лет занимался «очисткой имиджа» Ахмада аш-Шараа от террористического прошлого. Это вполне объясняет присутствие главы МИД нового режима Асада аш-Шийбани на форме мировых элит в Давосе, где он сидел и дружески общался с Тони Блэром, как старые знакомые. Но чем Ахмад аш-Шараа и его приближенные могли заслужить такое положение, что улучшением их репутации и политическим продвижением занимался британский фонд связанных с правительственными чинами? В связи с этим интересно заявление сотрудника британской развелки MI-6 Амида Дина, долгие годы проработавшего в сфере борьбы с джихадистскими группировками о том, что Ахмад аш-Шараа начал сотрудничество с разведками Турции и США с 2013 г, сразу после ухода из ИГ, и присягнул Аль Каиде с ведома этих разведок, чтоб иметь доступ к информации о ее деятельности и лидерах, и в результате передал разведке США сведения о некоторых лидерах Аль Каиды, но еще более активно Ахмад аш-Шараа сотрудничал против ИГ и его командования, активно убийству лидеров ИГ путем передачи информации Турции и США, арестам боевиков и передаче их разведкам западных стран для допросов. По словам Дина, главная цель которую он преследовал — получение власти над Сирией. В свете необычного доверия со стороны Британии и ее околоправительственных фондов, США и элит западных стран, оказанного Ахмаду аш-Шараа и его правлению, этот рассказ выглядит вполне правдоподбным объяснением, как он получил подобное доверие, расположение и заботу.

Апофеозом этого процесса стало вступление Ахмада аш-Шараа в международную коалицию США по борьбе с ИГ в роли 90 по счету члена и проведение ряда совместных с американцами операций против террористов ИГ в Сирии. Что особенно интересно выглядело на фоне поведения многих приверженцев Ахмада аш-Шара и группы ХТШ, которые на протяжении многих лет отрицали какое-либо совместное участии с США и Турцией в боевых действиях против ИГ, несмотря на многочисленные доказательства обратного, и говорили о вступлении в ряды коалиции (о чем впервые речь зашла в январе 2025 г ) как о чем-то невозможном. Однако когда открытым образом произошло и то, и другое, то часть из них начала заявлять что все сирийские власти делают правильно и они поддерживают этот курс, а некоторые и вовсе заявили что вступление в международную коалицию и вовсе является «шариатской обязанностью» — возможно потому, что многим из них банально хочется верить что это какой-то обоснованный мудрый ход из разряда «мудрой политики», чем принять реальность такой, какая она есть. Другая часть, поменьше, начала плакаться о том, что их Ахмад аш-Шараа обманывал все эти годы, утверждая что воюет за религию и Шариат, а в итоге они оказались в положении марионеток США и служащими режима, который не имеет ничего общего с Исламом. Двусмысленность этого положения в том, что террористы ИГ более десяти лет предупреждали об этом, что Ахмад аш-Шараа использует религиозную риторику только лишь для удержания последователей и привлечения новых сторонников, но на самом деле это прозападный деятель, готовый сотрудчничать с США и прочими против того, что называется «радикальным Исламом», и его цель — захват власти ради власти.

И эта двусмысленность стала причной продолжающегося кризиса в джихадистском движении. Некоторые религиозные деятели, ранее поддерживавшие Ахмада аш-Шараа, отреклись от него и даже провозгласили ему такфир (что он вышел из религии и более не является мусульманином) — однако они же, все те же самые люди годами, а то и все эти десять с лишним лет защищали Ахмада аш-Шараа от обвинений ИГ, легимитизируя как законное с точки зрения Ислама и Шариата его поведение и деятельность, которые с каждым разом все дальше и дальше были от Шариата и Ислама, и выставляя любую его критику, сколь бы она не была обоснована религиозными доводами и физическими доказательствами как «хариджизм» и «чрезмерность». Но на момент 2025 г, когда все сказанное террористами подтвердилось самым ясным и открытым образом, не вызывающим никаких сомнений, эти деятели хоть и высказались против, но при этом не принесли никаких извинений за то, что годами вводили людей в заблуждение относительно Ахмада аш-Шараа и его группы, призывая неравнодушных мусульман вступать в ее ряды, позвляли ему и его приверженцам прикрываться их авторитетом и незаслуженно обвинили сказавших правду как она есть, своими подстрекательствами вызвав крупнейший раскол в современном джихадистском движении, а последователи этих людей, десятилетиями слышавшие от них восхваления Шараа и ХТШ, не приняли их новых взглядов, и в строгом соответствии с тем, чему они учили ранее, назвали их «хариджитами», «чрезмерструющими» и «предателями сирийской революции». Это — реальность, которую все отлично видят и замечают — что Ахмад аш-Шараа, конечно, плохой, но и эти внезапно всё осознавшие его обличители являются в немалой степени его соучастниками.

Другим вопросом является молчание многих групп, связанных с Аль Каидой относительно нового режима Дамаска, что может означать одно из двух — или им неловко признаться, что они ошибались все эти годы и поддерживали того, кого поддерживать не стоило, а те против кого они выступали, оказались правы, или они находятся на тех же убеждениях, что и Ахмад аш-Шараа и ХТШ, полностью с ним солидарны и хотят повторить тот же самый путь, что и он. Последующие события покажут, но бесспорно то, что бесконечно эта двусмысленность продолжаться не может.

Впрочем положение Ахмада аш-Шараа очень трудно назвать триумфальным. При приходе к власти он рекламировал себя как «ценного специалиста с уникальным опытом в борьбе с ИГ», и многие даже в это поверили, однако реальность оказалась совсем иной. Если на первых порах он действительно оказался полезным — предоставил координаты для убийства с использованием беспилотников некоторых членов связанной с Аль Каидой группы Хурас ад-Дин, которые впрочем уже много лет как ушли на покой и жили обычной гражданской жизнью и в тесном сотрудничестве с разведкой США предотвратил теракт ИГ в шиитской святыне Саийда Зейнаб. Однако самым большим его успехом в сфере борьбы с терроризмом на посту президента Сирии стала передача американцам и правительству Ирака информации, которая привела к убийству выскопоставленного террориста ИГ Абу Хадиджи аль-Ираки, который был то ли руководителем Главного управления вилаийятов, то ли руководителем Мактаба Одуль Мубарак, то ли вали (губенатором) Ирака (точная должность в рядах ИГ неизвестна до сих пор), что было представлено как грандиозный успех международной коалиции, правительства Ирака, даже Трамп ликовал на своей страничке в социальных сетях, а премьер Судани на радостях презентовал Ахмаду аш-Шараа 200 миллионов долларов «на восстановление страны и карманные расходы».

Как всегда успех оказался не очень-то успешным, так как в деятельности террористов ИГ ничего не изменилось, и как и в предыдущие 23 года, надежды что это как-то отрицательно скажется на ИГ, оказались напрасными. Но есть в этой истории удивительный факт — после гибели Абу Хадиджи правительственные силы безопасности заявили, что согласно их сведениям, на его должность был назначен другой командир террористов Абу Абдуль Кадир аль-Мазруи, и все бы ничего… но согласно тем же правительственным силами Ирака, Мазруи был убит в октябре 2024 г во время столкновения с антитеррористческим подразделением и спецназом США, при этом двое американских военнослужащих оказались в числе убитых и раненых (данное происшествие даже фигурировало в нашей статье от итогах 2024 г). Так что где именно соврало правительственное командование Ирака — когда Мазруи убили или когда его назначили, остается только догадываться.

В конце июля в городе аль-Баб в сельской местности Алеппо в результате совместного рейда коалиции США и нового режима Дамаска был убит Дийя аль-Хардани, в прошлом один из руководителей вилаийята Фурат в составе ИГ, зимой 2022 г совершивший побег из тюрьмы Гувейран в Хасаке и проживавший в аль-Баб вместе с семьей. Вместе с ним были убиты двое его сыновей, младшему было 12 лет.

Однако после этого успех нового режима в борьбе с терроризмом сошел на нет. Начиная с августа 2025 г был проведен ряд провальных операций, в ходе которых были убиты обычные граждане, не имевшие отношения к террористическим делам, бывшие узники режима Асада, освобожденные в декабре 2024 и просто люди, допустившие неосторожные высказывания в социальных сетях, которым СМИ и командование нового режима и коалиции, дабы сохранить лицо, приписывало высокие террористические должности, что в свою очередь вызывало гнев и раздражение населения и активистов в адрес Ахмада аш-Шараа и его администрации. Но дальше последовало нападение на совместную группу США и нового режима в Пальмире 13 декабря, когда сотрудник сил общественной безопасности, ставший сторонником ИГ открыл стрельбу, в результате которой погибли двое военнослужащих США, один переводчик и еще по меньшей мере трое были ранены. Сам боевик был застрелен ответным огнем. Как сообщают очевидцы, во время атаки он выкрикивал лозунги террористов и по всей видимости, на теле было найдено что-то, что позволило убедиться в его принадлежности к ИГ, скорее всего текст с присягой. Сослуживцы заявили, что он придерживался радикальных взглядов и был крайне недоволен политикой нового режима.

Радикализация в рядах стала еще одной проблемой для режима Ахмада аш-Шараа — многие их тех, кто воевал под его командованием наивно веря что он будет устанавливать Ислам и Шариат втайне начали поддерживать ИГ, и не исключено что террористы и дальше будут задействовать их для подготовки и выполнения атак, в которых нужен непосредственный доступ на военные позиции и учреждения нового режима, пользуясь их знаниями и связями. Что с этим делать — вряд ли новый режим и США себе представляют, так как вариант массовых чисток несет в себе не меньше рисков.

Непростая ситуация складывается и с иностранными боевиками, в прошлом присоединившимися к группировке ХТШ и ей подобным, на экстрадиции которых настаивают многие страны их происхождения, и как повествуют информированные источники, новый режим такие договоренности заключил. Вот только исполнить их будет трудно, так как любая подобная попытка моментально обрастает информационной шумихой и встречает негативную антиправительственную реакцию в сирийском обществе. Яркий пример — попытка ареста французского боевика в октябре 2025 г под предлогом сфабрикованного дела о «похищении ребенка», хотя все факты яснейшим образом говорили о том, что речь идет не более чем о семейном конфликте и споре об опеке над ребенком после развода, который вовсе не предполагает вооруженного штурма расположения французских боевиков, что пытались осуществить силы общественной безопасности. На помощь французам пришли узбекские боевики, и так как ситуация приобрела угрозу крупного столкновения, властям пришлось пойти на попятную и отказаться задерживать француза. Судя по всему, на то как в дальнейшем будет развиваться ситуация с иностраными боевиками будут влиять следующие причины — информационное освещение и шум в СМИ и в соцсетях, общественное настроение относительно этой проблемы и будут ли иностранцы тихо сидеть и ждать своей участи, или же предпримут какие-либо действия.

Для Ахмада аш-Шараа и его правления это тяжелая ситуация, так как показывает его неспособность полноценно вести борьбу с террористами ИГ, сняв эту задачу с США. Для сирийского президента критически важно доказать обратное, надеясь что США прекратят поддержку курдского ополчения SDF и заставят уйти его под власть Дамаска, полностью интегрировавшись в правительственные структуры, на чем кстати настаивает и Турция. Но глядя на происходящее, у американцев явно возникнут сомнения, стоит ли им поддерживать Дамаск в ущерб SDF?

Несмотря на пропаганду «единства сирийцев всех национальностей и вероисповеданий» и «объединения ради родины», в эти лозунги мало кто верит — что среди сирийцев-мусульман, что среди так называемых меньшинств. В течении года произошло несколько крупных бунтов — среди алавитов на побережье, и среди друзов в Сувейде и в пригороде Дамаска, причем в случае с друзами новый режим повел себя совсем позорно — из страха перед Израилем равнодушно взирал на этническую чистку и изгнание друзами бедуинских племен Сувейды и вместо реальной защиты прибегая к тактике забалтывания, дескать изгнание бедуинов из Сувейды это «временное пересление для защиты гражданского населения», а друзы вместо наказания за бунт получают огромные конвои с гуманитарной помощью. Сложилась пародоксальная ситуация, когда новый режим опасается любого резкого выпада против религиозных меньшинств и практически обеспечивает им полную вседозволенность, в то время как населению суннитского вероисповедания приходится отвечать за любую мелочь по всей строгости. И все это приводит не к национальному единству, а к еще большим конфликтам. Не способствует росту авторитета новой власти унизительное положение Ахмада аш-Шараа при встречах с Трампом, где он то сидит как школьник с опущенной головой, то его проводят через черный ход в «Белый дом» как уборщика, то опрыскивают духами.

Подобное положение ставит вопросы — сможет ли новый режим Дамаска и далее удержаться у власти, создать устойчивое правительство и воплотить в жизнь продвигаемый США проект демократического государства с умеренным исламским оттенком и определенной долей религиозной риторики, являющегося частью западных проектов в регионе, ведущее борьбу с экстремизмом и терроризмом, и в качестве бонуса имеющего стабильную экономику без санкций и более-менее высокий уровень жизни? Есть серьезные основания полагать, что Ахмад аш-Шараа и его приближенные неспособны справиться с этой задачей и обстоятельства поворачивются против них. Что неизбежно вынуждает Израиль, на союзе с которого с Дамаском наставают США, искать альтернативные варианты охраны своих северных рубежей в виде поддержки друзов и курдской автономии. Пока что остается наблюдать за развитием ситуации.

В глубоком кризисе оказалась и внешняя политика США, по причине не совсем адекватного поведения Трампа, возомнившего себя мировым гегемоном на фоне неумеренной лести и низкопоклоноства окружающих, включая правителей других стран, стремящихся завоевать его расположение. В его представлении одного лишь призыва заключать мир или же агрессивного тона на странице в социальных сетях достаточно для того, чтоб все повиновались и ситуация была решена. Итог — перемирия не имеющие никакого веса и значения, так как были заключены без реального решения конфликта, отсутствие взвешенной позиции, меняющийся от сиюминутных веяний (что особенно хорошо заметно в отношении конфликта России и Украины), нереалистичные проекты и непомерное самомнение. Что крайне осложняет военные задачи, стоящие перед США — максимально сократить свои силы и военные мощности на второстепенных направлениях за счет передачи контроля за ситуацией местным союзникам и сокращения военной помощи странам вроде Украины для освобождения для участия на основном театре военных действий — в возможной войне против Китая и его партнеров, тем более что один из этих партнеров, Россия, может начать боевые действия в Европе. Однако деятельность Трампа и его администрации (так как возлагать все только на него одного было бы неправильно, а администрация, судя по всему, недалеко от него ушла) дают скорее обратный эффект — конфликты с вовлеченностью США разной степени военного, логистического или финансового характера наоборот умножаются, и все более очевидным становится тот факт, что американские союзники на местах это такое горе горькое, что доверие им решения ситуации с безопасностью в собственных странах и регионах может привести к катастрофе. Потому американцам предстоят сложные и нелегкие решения для того чтоб избежать одновременных военных действий на нескольких фронтах.

В тупик зашла и борьба с терроризмом, апофеозом чего стала военная операция в горах Бари в Пунтленде на севере Сомали, против вилаийята Сомаль ИГ, который, как считается, занимает важное место в глобальной финансовой и административной структуре террористов. Спустя более чем год военной операции, сопровождаемой яростными американскими авиаударами, достигшими рекордной мощности в неядерном эквиваленте и даже попытками высадки десанта, единственный результат которого удалось достичь — это вытеснить террористов из селений и долин (вади) в годы, да и то не полностью, при этом пунтлендские силы понесли потери многократно большие, чем сами террористы — и это с учетом американской авиаподдержки. В настоящее время операция практически приостановлена. При этом военные действия в Пунтленде никак не нарушили работы глобальной сети ИГ, вопреки ожиданиям. Даже участие наемников из Колумбии, отправленных ОАЭ, мало чем помогло ситуации.

Произошли и другие неприятные сюрпризы — мало того, что американская и эмиратская помощь разворовывалась местными чиновниками настолько, что рядовые военнослужащие не раз устраивали «голодные бунты» с требованиями зарплаты, боевые действия не нашли особой поддержки среди населения — особенно в свете того, что целями авиаударов постоянно становились местные шейхи и мирные жители под предлогом что они «командиры террористов», а жители сел задерживались под предлогом, что они и есть «боевики ИГ». В самом начале боевых действий соцопросы в городах показали что респонденты в большинстве своем симпатизируют именно террористам, а не правительственным силам. Позднее один из крупных религиозных деятелей шейх Махмуд Хаджи Юсуф выступил с критикой военной операции, заявил о запретности пунтлендским силам вести войну против террористов ИГ и убивать их, потому что это пролитие крови мусульман, а также брать что-то из их имущества, так как это воровство, и о запрете издеваться над телами убитых боевиков и проявлять жестокость к пленным и арестованным. В ответ местные власти завели шарманку про «спасение гражданского населения от угрозы терроризма», только вот дело было в том, что до начала этой военной операции для мирных жителей не было никакой угрозы, и об убийствах и насилии со стороны террористов не шло и речи, потому как население состоит сплошь и рядом из суннитов — те наоборот организовали шариатскую систему в подконтрольных им районах и занимались обустройством жизни населения. А вот с началом операции как раз и начались смерти гражданских лиц — от авиаударов США.

Будто мало было пунтлендских проблем, Трамп решил обеспокоиться положением христиан в Нигерии, заявив что их надо спасать всеми силами от злых террористов, хотя проблемы христиан в Нигерии не связаны исключительно с ними, а в других странах Африки эти самые проблемы намного более масштабы и кровавы (подробно об этой ситуации и ее разных аспектах писали тут, чтоб не повторяться). Существуют разные версии касательно подлинных причинах вмешательства Трампа в нигерийские дела, разбирать их тут не будем, дабы не плодить сущности и не заниматься пустыми догадками, но по факту имеем следующее — если президент США рассчитывал что после нескольких угроз в социальных сетях и демонстративной серии ударов (причем в штате Сокото, где у террористов лишь небольшие ячейки, действующие скрытно, ударять по которым «томагавками» нет никакого смысла) от которой пострадали исключительно мирные жители, их поля и дома, террористы успокоятся и он сможет примерить на себя роль «спасителя христиан», то не тут-то было — 26 декабря, на следующий день после трамповских ударов халифатчики совершили нападение на село Тимау в штате Адамава, где застрелили четверых местных жителей христианского вероисповедания, сожгли 50 христианских домов, а 29 декабря террористы ворвались в село Муданак, где убили порядка 11 местных жителей христианского вероисповедания, сожгли церковь и еще 100 жилых домов, потом они завернули в расположенное неподалеку село Хига, где сожгли еще 50 домов после массового бегства христианского населения. Подобными наглыми действиями, демонстрирующими крайную степень неуважения к американскому президенту, террористы гонят уровень эскалации все выше и выше, тем самым ставя Трама и его военного министра Хегсета перед выбором — или начинать военное вмешательство той или иной степени в Нигерию и в другие африканские страны, где христиане нуждаются в защите еще больше, тем самым открывая новый фронт, причем крайне сложный, затратный и проблемный чем предыдущие (что противоречит их цели свое присутствие и количество этих фронтов максимально сократить), или… ну посмотрим дальше. Это действительно очень непростая ситуация.

Обострялась на протяжении всего года и угроза глобального терроризма. Самыми известными нападениями стали:

Атака в Новом Орлеане, совершенная бывшим военнослужащим США Шамсуддином Джаббаром, в результате которой погибли 14 человек и порядка 35 получили ранения, в том числе и два гражданина Израиля.

Особенный интерес вызывала личность нападавшего — он являлся военнослужащим США на протяжении десяти лет, и, согласно одной из версий, перед своим уходом со службы возглавлял техническое подразделение, в задачи которого входила борьба с террористическим контентом в сети. Во время процесса борьбы Джаббар этот самый контент просматривал, и таким образом приобрел склонность к террористическим идеям, однако окончательная его «радикализация» произошла в 2023 г после начала войны в Газзе.

И расстрел лиц иудейского вероисповедания во время празднования Хануки на пляже в Сиднее в Австралии 11 декабря 2025 г, совершенный Саджидом Акрамом и Навидом Акрамом, отцом и сыном, уроженцами Индии. Как выяснилось, они тоже были сторонниками ИГ, и дабы обозначить это, вывесили на лобое стекло своего автомобиля флаг террористов, еще один флаг был найден в салоне авто — в соответствии с рекомендациями от газеты ан-Наба «оставлять сувенир» на месте происшествия, также, как можно судить из сообщений СМИ, была обнаружена и присяга лидеру ИГ. Также стало известно, что отец и сын перед нападением посещали остров Манданао на Филиппинах, известный как район присутствия вилаийята Восточная Азия ИГ.

Таким образом в фокусе внимания оказался метод «вдохновленных» нападений, к которым террористы призвали своих сторонников летом прошлого года — они не требуют связи непосредственно с ними, ни вовлечения в какие-либо кружки и структуры, ни предварительных записей видео с присягами, хотя, как уже упоминалось выше, террористы не против «небольшого сувенира». Особенность такого подхода в том, что атаку может совершить любой человек, вдохновившись террористическими призывами и публикациями в сети, при этом уже не играют роли ни возрастные (Саджид Акрам) ни социальные (Шамсуддин Джаббар) рамки, и эти люди могут ничем не выдавать своих убеждений — например, Саджид Акрам считался абсолютно благонадежным человеком и имел лицензию на оружие, которую в Австралии получить не так-то просто ввиду проверок сил безопасности. Процитируем то, что писали ранее об этой ситуации:

Картина следующая — фактически любой человек, даже офицер армии США который боролся с терроризмом может прочесть в сети террористические материалы и подстрекательства, и пойти совершить атаку — или одну громкую, или серию нападений втихую, что делает малоэффективными привычные методы работы спецслужб, такие как информаторы в мечетях, в тематических чатах и на форумах и так далее. В основном их добычей становятся очень наивные люди. Это стихийный процесс, который движется сам по себе, и сам себя воспроизводится, у него нет единого центра управления, поэтому бесполезно бомбить что-то где-то в надежде прекратить подобные атаки, потому что нет никакой зависимости.

Война с террористическим контентом идет в сети уже десятилетие… при этом идеальной системы модерации 24/7 человечество еще не изобрело, в политиках и алгоритмах есть уязвимости, закрывают одну — открывается новая, а потому материалы ИГ, в том числе и подстрекательского характера распространяются по сети, и часто доступны в широком доступе, создавая воронку для вовлечения в террористическую деятельность. Ни один из существующих методов борьбы на 100% не эффективен, эффективен только один — полностью отключать интернет, что сделать невозможно, так как на него завязана вся современная инфраструктура. Да и народного бунта точно не избежать, так как закручивание гаек под предлогом безопасности вызывает все больше недовольства населения.

Итого перед нами — явление, которое фактически побороть сейчас никто не в состоянии, потому что оно децентрализованное и базируется на критически важной цифровой инфраструктуре.

Добавим еще, что предотвращение подобных атак крайне сложный процесс, требующий постоянного вовлечения многих людей, начиная от сотрудников силовых структур и заканчивая специалистами в сфере IT, а также инфраструктурых решений, вроде бетонных столбов и железных барьеров для защиты от наездов авто, а также государственных расходов, для поддержания работы этого всего, причем постоянно возрастающих. Для западных стран это новая угроза, непохожая на все, что было до этого, и открытым остается вопрос дальнейших действий со стороны их правительств.

Более детально о терроризме в 2025 г.

В Судане, где начиная с 2023 года идет гражданская война, «силы быстрого реагирования», выступающие против правящего режима не раз совершали ужасающие пытки и массовые расправы над мирным населением, однако это не получало такого внимания, как бойня, устроенная ими при захвате города Фашер в Северном Дарфур, где начиная с захвата города 26 октября и по настоящий момент были убиты тысячи или даже дестяки тысяч жителей и беженцев, ранее прибывших в город. На этот раз случившееся было раскручено в СМИ и превратилось в трагедию международного масштаба на фоне нарастающего конфликта между Саудовской Аравией, Катаром и ОАЭ, одного из спонсоров «сил быстрого реагирования», которые нашли возможность нанести удар по репутации правительства Эмиратов, обвинив их в поддержке зверств в Фашере. При этом примечательно то, что ОАЭ — не единственная страна, которая обвиняется в поддержке «сил быстрого реагирования», в том же самом обвинены правительство Хафтара на востоке Ливии, но… оно союзно Саудовской Аравии, поэтому об их роли скромненько умолчали. Такая же ситуация сложилась с автономной администацией Пунтленда на севере Сомали, но… оно помимо ОАЭ, еще и союзник США. Вместо этого весь негатив был направлен в сторону Эмиратов. Что конечно же выглядит крайне отвратительно — что люди как-то реагируют на массовые убийства и трагедии только тогда, когда их начинают раскручивать СМИ (а СМИ их раскручивают лишь тогда, когда это выгодно их владельцам),и что подобные вещи используются для разборок между странами и поливания друг друга грязью, а не для спасения мусульман Судана от угрозы жестоких убийств.

Таким образом мы видим, что 2025 год оказался насыщенным многими событями и нарастающими противоречиями, и скорее всего, все из них получат и дальнейшее развитие. А вот какое… оставайтесь с нами — узнаем вместе.

PS.

А еще в 2025 г наш проект был переименован. Решение это зрело и обдумывалось на протяжении нескольких месяцев, пока не произошло то, что стало последним решающим фактором в пользу принятия — так как прежние названия выглядят совсем несерьезно на фоне происходящих событий.